t_holina


Летопись затерянных миров

журнал Татьяны Холиной-Джемардьян


Previous Entry Share Next Entry
Северная сказка (перевод с древесного)
t_holina
Давным-давно, в незапамятные времена, на крайнем севере было тепло. Так тепло, что росли могучие деревья и бродили удивительные звери, которых нынче нет ни в одном зоопарке. Лихие молодцы Мороз и Снег были редкими гостями в том великом Лесу. Они приходили в пору самых коротких дней, когда Солнце почти не показывает свой краешек из-за горизонта, и дарили Деревьям прекрасные серебряные украшения, жаль — недолговечные. Деревья радовались драгоценным уборам, звали Мороз и Снег заходить почаще, а лучше — поселиться в Лесу насовсем. Молоды улыбались, весело сверкая ледяными глазами.
Мать-Земля вздрагивала, слушая неразумные речи своих зеленых дочерей, а иногда корила их: «Мороз обратит в лед всю воду, и я не смогу поить вас своими живительными соками. Снег поломает ваши ветки — хуже чем Ветер-проказник, младший братец из той же лихой семьи» Так говорила мать-Земля, а Деревья-дочери отвечали: «Чем тебе не по нраву Ветер, Снег и Мороз? Они хорошие и любят нас. Ветер приносит тучи с таким вкусным дождем! Гораздо вкуснее воды из твоих запасов, мама. Снег — искусный мастер, каждая подаренная им снежинка — драгоценность. А Мороз своим дыханием убивает прожорливую тлю и гусениц». «Да», — отвечала Земля. — «Я тоже люблю их — как гостей. Но горе будет, если они послушают вас, глупеньких, и станут жить здесь всегда».
Отец-Солнце ничего не говорил Деревьям. Он был слишком занят, освещая и согревая весь мир. Только ревниво растапливал морозное серебро, одевая дочерей золотом живительного света.
Деревья жадно пили соки Земли, изо всех сил (иногда — отталкивая друг друга) тянулись к Солнцу. Это — в их природе. Но во многих древесных душах поселилась мечта о нетающих серебряных диадемах.
Опасайтесь неразумной мечты: она может сбыться.

Странствуя во Вселенной, Солнце и Земля забрели в густое облако космической пыли. Печальное место: останки разрушенного мира — или мир, который не смог родиться. Деревья сразу заметили, что стало темнее и холоднее. Но по ночам небо богато расцвечивалось огненными росчерками метеоров — это было очень красиво. Деревья смотрели на небесный салют и загадывали желания. Друг другу желания не говорили: иначе не сбудутся. Но следующей зимой Мороз и Снег в первый раз пришли надолго.
Сперва — радость и праздник: так прекрасен был Лес в инее, в богатом снежном убранстве. Но потом щедрые подарки Снега начали обламывать ветки Деревьев, хрупкие от дыхания Мороза. Стеклянными, неживыми становились листья и опадали, больно трескалась кора. Самых нежных, самых прекрасных сестриц до смерти зацеловал лихой Мороз, поломали Снег и Ветер.
Вместе с Деревьями страдали другие обитатели Леса. Видя, как гибнут непривычные к холодам звери, птицы, насекомые — Деревья ужасались. Умоляли суровых братьев: «Не губите!» Те смеялись в ответ: «Естественный отбор. Сильные — выживут. А до остальных нам дела нет, и вам не должно быть. К чему жалеть слабаков?»
Отец-Солнце светил на Землю изо всех сил, но темное облако поглощало его лучи. Земля поворачивалась к Солнцу то одним своим боком, то другим, пыталась разделить скудные свет и тепло поровну между всеми детьми.

В свой черед пришла весна на Север. Солнечные лучи растопили снег и лед, отогрели тихий, насмерть перепуганный Лес. Деревья смотрели друг на друга — и не узнавали. Страшные, голые без листвы: в снежных одеяниях их нагота не резала взгляд. С поломанными ветками, потрескавшейся корой…
Кто остался жив, начали приводить себя в порядок: срочно отращивать новые листья, затягивать морозные ожоги и трещины. Солнце и Земля питали их, грели, а Деревья горько сетовали: «Отец, ну как ты мог! Так надолго бросить нас, твоих детей, на произвол этих разбойников! Мать, почему ты не согрела нас своим внутренним теплом, ты ведь тоже можешь?»
«Крепитесь детушки», — отвечали Солнце и Земля. — «Мало тепла, а будет — меньше. Облако пыли сгущается, и не видно ему конца. Пути звезд и планет начертаны от века: нам ни повернуть назад, ни миновать побыстрее это тёмное место…»
«Будьте разумны» — учила дочерей Земля, — «Пока лето, пока Солнце может греть вас, готовьтесь к следующим холодам. Ловите каждый лучик и запасайте в себе его сладкое тепло. Вбирайте соли из моих соков, но не копите воду: замерзая, она разорвет ваше тело. Пусть Мороз в следующий раз застанет вас звонкими и легкими, тогда вам не повредят его прикосновения. И хорошо, если вы сами сбросите листья, не дожидаясь, пока их оборвут с вас лихие Братья…»
«Жалость-то какая!» — шелестели нежными, любовно выращенными листочками Лиственные Деревья.
«Вот срам-то — живому Дереву самому раздеться! Да лучше засохнуть! Ты, Мам, этим неженкам еще прилечь предложи», — хихикали Хвойные. Жестокие забавы Мороза и Снега оказались им нипочем. Пара-тройка сломанных веток — кто с Ветром хоть раз играл, не боится такой ерунды.
Особенно насмешничала над сестрами гордая красавица Колючка — мы знаем ее под другим именем. Та самая, что охотнее всех Деревьев слушала речи Мороза про «естественный отбор», и никогда не просила за слабых. А вторила Колючке одна из двух сестер-близняшек, Кедровых Сосен. Близняшки, на самом деле, очень многих зверей и птиц спасли зимой своими вкусными шишками. И смеялась младшая Кедрушка теперь — безо всякой задней мысли, не желая обидеть сестер: просто такой вот легкомысленный характер.
Мать Земля сурово отчитала обеих насмешниц. Сказала Кедровой Сосне: «Приляжешь — когда станет невмоготу. Запомни доченька: Снег добрее Мороза. Поклонись ему пониже — убережет от старшего братца». А Колючке: «Хвоя у тебя острая и жесткая, как ледяные иглы, вот Мороз тебя и полюбил. Крепко запомни, чему я учила твоих сестер-неженок. Пригодится: больше чем им. Жаль мне тебя…»
А Лиственным деревьям посоветовала: «Пока зимы не стали нестерпимо холодными, потихоньку отступайте на юг. Там мы с Солнцем сможем вас согреть и сберечь».

Еще сентябрь не кончился, а снежное серебро уже засверкало на ветках Деревьев. Злым разбойничьим посвистом заливался Ветер, налетая не с теплого юга, не с востока или запада — все с севера да с севера.
Каждую ночь мороз по-хозяйски, обходил Лес, и хрустели под его сапогами заледенелые травы. Днем Солнце из последних сил пыталось согреть своих детей, и они жадно тянулись к нему. Но дни становились все короче, ночи — длиннее и холоднее.
«Пора», — тихо шепнула Земля дочерям, Лиственным Деревьям. — «Сбросьте лишнюю тяжесть. Листья уже не питают вас, а только тяготят. Не горюйте, весной отрастите новые, вы же знаете, как это делается.»
Да, деревья знали. А еще, чтобы не так горько, грустно и стыдно было раздеваться, они придумали забаву. Когда листья уже не могут ловить солнечные лучи, и все равно — сбрасывать, не обязательно им быть зелеными. Деревья разукрасились — кто во что горазд: в желтое, оранжевое, красное. Как-то само собой получилось, что все выбрали жаркие цвета отца-Солнца, и даже Огня, который деревьям враг — похуже Мороза. Но как старательно они избегали зимних: белого и черного, синих, голубых, фиолетовых оттенков! Будто согреться хотели напоследок.
Хвойные Деревья: кто горделиво, а кто и с легкой завистью взирали на этот карнавал, оставаясь зелеными, как всегда.
Зима настала — суровее прежней. Как ни готовились Деревья, не все пережили ее. Лишь в конце мая солнечные лучи кое-как растопили сугробы. Напрасно отец Солнце целовал иных своих дочерей, напрасно мать Земля пыталась отогреть их корни. Никогда уже не распуститься на мертвых ветвях новым листьям, не щебетать птицам. Только жесткому длинноусому жуку-короеду радость: доест сухую древесину и откочует, где потеплее.

С каждым годом редел и беднел северный Лес. Коротким холодным летом все труднее было деревьям отогреться, залечить нанесенные раны и накопить сил для новой зимы. Даже многие Хвойные, что уж говорить о Лиственных, медленно, с оглядкой, но отступали на Юг. Там не бывает долгих непроглядных ночей, и Мороз не может месяцами властвовать безраздельно.
«Но только здесь, на Севере, можно видеть, как отец Солнце танцует великий танец, совершая по небосводу полный круг. На Юге, даже в самые длинные дни, он скрывается за горизонтом. Никуда отсюда не уйду! А Мороз, Снег и Ветер — да не страшны он мне!», — думала про себя Колючка. Гордая и заносчивая — а Солнце обожала. Всегда тянулась к нему: вставала на цыпочки на самых высоких скалах, на кручах — лишь бы побольше света, да простора вокруг.
А младшая Кедрушка рада была бы отступить на Юг. Но очень жаль ей было лесных зверей, у которых с наступлением суровых зим и пищи-то иной почти не осталось, кроме кедровых шишек с орехами. «Пропадут, одними ягодами не прокормятся. Куда я от них, от моих полосатых бурундуков да косолапых мишек… Уйти бы всем вместе, да на Юге своего зверья хватает. Вон, птицы летали, рассказывают», — плакала она золотистой смолой-живицей, сутулясь от холода, и все ниже склоняла пушистые ветви к своим четвероногим питомцам.

В конце августа — а лето едва-едва наступило в июне — начались холода, замела пурга. Бледный, печальный лик Солнца лишь изредка проступал сквозь белесую снежную пелену. Дыхание Мороза сковало Землю, которая не успела толком оттаять с прошлой зимы. Под жестокими ударами Ветра задрожала даже заносчивая Колючка.
На самом деле — от ужаса и тоски задрожала. Долго кичилась перед Сестрами своей силой и стойкостью, но сама не заметила, как иссушили, истрепали, измучили ее бесконечно долгие зимы. А тут вдруг поняла, почувствовала, что сил — совсем мало. Что корни скованы льдом: вместе с почвой — на много метров вглубь, что мерзлая хвоя уже не может вбирать свет, ствол хрустит в нежных — пока еще — лапах Мороза…
«Глупое маленькое Деревце», — приговаривал, смеясь, Мороз, — «Как славно мы поиграем с тобой теперь, когда впереди десять месяцев зимы, а Солнцу и Земле — не до тебя. Ты ведь нас очень любишь, раз осталась здесь? И мы тебя тоже так любим! Ветер тебя любит, и Снег, а уж я — просто души в тебе не чаю, моя ненаглядная Колючечка!»
Вспомнила Колючка свои заигрывания с братьями в первую холодную зиму: как заслушивалась их жестоких речей и поддакивала. Стыдно ей стало, потому что с тех пор видела и поняла многое. Да и испугалась еще сильнее. Но Колючка — есть Колючка: выпрямилась и ответила гордо:
«Нет, Мороз, я люблю своего отца — Солнце. Только здесь я могу весь июнь без перерыва любоваться его сияющим ликом. К тому же именно в этом Лесу мать Земля породила меня на свет, и мне, Дереву негоже спасаться бегством подобно четвероногим».
Мороз не рассердился, только захохотал: «Ты — гордая и холодная, ты — наша. Снег тоже любит посверкать под солнечными лучами. Дурачина: тает когда переборщит, но красуется так. Главное — ты никого не жалеешь: в точности, как мы. Значит — наша».
«Я дитя Солнца и Земли, мне Огонь Пожарыч роднее тебя!» — воскликнула Колючка. Вспомнила осенние наряды Лиственных Сестер, да как полыхнула разом всей своей хвоей!
Такого яркого, солнечного цвета не получалось даже у красавиц-берез: видно, крепко любила Колючка Солнце и сама была им любима. Но мороз дохнул — золотая хвоя вмиг потускнела, осыпалась с ветвей мертвой ржавчиной. Совсем нагая, без привычного одеяния , осталась стоять Колючка посреди вымершего, ледяного леса. Вот уж позор так позор, сама когда-то говорила. А Братья смеялись над ней — тоненькой, хрупкой, беззащитной. Вольно им глумиться: вся зима впереди.
Впрочем, Мороз не стал долго ждать: сразу навалился всей силой. Видать, раззадорила его Колючкина вспышка. И поняло Дерево, что гибель — совсем близко. Слишком много сил потрачено на пререкания с Морозом, потеряно вместе с хвоей, из которой Колючка не сообразила, да и не успела бы уже вытянуть все запасенное впрок летом.
Где твоя гордость, Колючка? Говорили, она не доведет тебя до добра, да теперь уже — какая разница. Хочешь, не хочешь — коченей, промерзай насквозь. Очень быстро станешь совсем как мертвая — снаружи. Одним жива: памятью о Солнце, о летнем тепле. Лишь эта память имеет значение, дает силы и волю жить. Поэтому береги ее, не слушай, как хохочет и глумится Мороз. Но и памяти о тепле не хватит на всю зиму. Останутся, и возможно, помогут уцелеть лишь жалкие остатки самого этого тепла в иссушенной, промороженной древесной плоти…

Кедровая Сосна молча, со страхом наблюдала из давно облюбованного укромного распадка, как Колючка препирается с Морозом. Ей было жаль сестру. Себя — тоже жаль. Уже сейчас страшно холодно, а это — только начало. Как-то удастся пережить зиму? Вся знакомая живность попряталась по норам и гнездам, где крепко спала, сытая, или хрустела запасами вкусных орешков. Веселой, общительной Кедруше было, помимо прочего, очень одиноко.
Может, поэтому она не стала возмущенно отряхиваться, когда Снег подошел к ней и укутал в свое тяжелое серебро? «Я не хочу, чтобы ты мерзла», — тихо сказал Снег, — «Вот смотри: не стал плести украшения, а сшил для тебя теплую шубу. Надевай, только осторожнее, чтобы ветки не поломать: она тяжелая». «Снег!? Да неужели ты, брат Мороза, можешь кого-то согреть?» — удивилась Кедруша. «Глупенькая! Цветы и травы давно знают. Да и зверушки твои радуются, когда я укрываю таким одеялом их норы. Неужели ни разу тебе не сказали?» — улыбнулся Снег. «Они — нет. Мать говорила: что ты добрый». «Добрый? Не знаю. Но мне приятно, когда кто-то живой оставляет на мне следы. И еще — трава весной, прорастая, очень забавно щекочется. В нашем ледяном доме, где давным-давно все выморожено дотла, свихнешься от скуки. Там очень красиво, но знаешь, даже Мороз, когда ему нечего делать, вечно сидит и рисует листья, ветки, цветы…»
«А как вы живете, расскажи?» — спросила Кедрушка. Она, правда, согрелась: в пушистой белой шубе, в ласковых объятиях Снега. Так и склонилась под тяжестью, прилегла наземь, поближе к родному Материнскому боку. Так и задремала, убаюканная удивительными снежными сказками…

А Колючка, как ни худо ей было, осталась стоять прямо. Захотела бы склониться — не могла: закоченела совсем. Да и что толку: снежное покрывало все равно не держится на голых, лишенных хвои ветвях, на вершине скалы, куда Колючка когда-то забралась ради Солнца, а теперь вот — оказалась в полной власти Мороза и Ветра.
Но зато — пусть на грани бытия — она сама видела все те зимние чудеса и тайны, о которых рассказывал Кедрушке Снег. Братья в конце концов перестали над ней издеваться. Только время от времени трогали мерзлую кору и удивлялись: неужели еще жива?

Ярче заполыхали полярные сияния — как знамена скорой весны. Вернулось Солнце…
Колючка первой встретила его приход, и обрадовалась бы, если бы помнила, как это — радоваться. Чередования дня и ночи, тепла и холода были мучительнее, чем сплошной холод и тьма. Очень больно оттаивать, потом снова замерзать. Слишком долго…

Однажды Снег шепнул сонной Кедрушке: «Вставай, уже весна. Солнце светит ярко, мне пора уходить, а тебя больше никто не обидит». Она распрямилась, сбрасывая с пушистых зеленых ветвей снежную шубу.
«Здравствуй, сестрица», — сказало с вершины скалы, где раньше стояла Колючка, какое-то незнакомое голое Дерево. «Ты кто?» «Не узнаешь? Сама себя с трудом узнаю. Потеряла всю хвою…» «Как Лиственные?» «Да. Знаешь, даже неловко. Надо попробовать отрастить новую, вдруг получится».
Получилось. С удивительной быстротой голое Дерево оделось нежнейшим зеленым пухом, стало похоже на прежнюю Колючку. Да вот незадача: новые иголки никак не хотели становиться жесткими и острыми. «Ну и не надо. Говорили, моя хвоя похожа на ледяные иглы. Брр! Пусть лучше будет мягкой. И раз я осрамилась, сбросила с себя все, как Лиственные — одна из Хвойных — назовусь теперь не Колючкой, а Лиственницей… Тебя-то, лежебока, как звать?» «Сосна — имя гордое и стройное: вряд ли мне теперь подойдет. Буду Стлаником. Но от рода Кедрового не отрекусь, пока растут на мне шишки» — два Дерева поглядели друг на друга и вдруг засмеялись. Так радостно, заразительно, как можно смеяться только весной, пережив перед этим долгую, страшную зиму. Вы не знаете, как смеются деревья? Их смех — аромат хвои, листьев, цветов — у кого что есть. Весенний аромат Северного Леса трудно не любить и невозможно забыть…

Много воды утекло с тех пор, и даже климат снова стал немного теплее. Но Деревья, что ушли на Юг, до сих пор все судачат и ругаются. Говорят, Лиственница и Кедровый Стланик — позор Древесного рода. Мало того, что живут там, где порядочным Деревьям жить нельзя. Так еще бесстыжая Лиственница каждую осень скидывает одёжки перед Морозом, а Стланик… Ну об этом даже говорить неприлично!


  • 1
Какая удивительная сказка! Спасибо. Где вы её нашли?

Знакомая Лиственница рассказала. ;-)

Передайте ей большую благодарность. :)

Увижу - обязательно передам.

Довольно интересно. Местами удачно (например, про солнечный танец). Но некоторые вещи меня смутили. Во-первых, я привык, что сказки стилизуются соответствующим образом. А здесь - разговаривающие деревья, астрономические теории, дарвинизм с "Естественным отбором", современный новояз - всё смешано в кучу, и от этого чего-то цельного не получается, по крайней мере, в моих глазах, как читателя. Вроде как: "Жили-были дед со старухой. И купил дед себе "МТС", а старухе - "Билайн"... Для юмора такое часто используют, но ведь у Вас - не юмористическое произведение, потому и смотрится... странно. Кроме того, мне кажется, сказка слишком затянута и несёт в себе сразу несколько моралей. И опять нарушение жанра. Сказка, как правило, короче (чтобы запомнить легче было), и содержит одну явную мораль, не перегружая читателя дополнительными линиями - это же не роман и не философский трактат. Мне кажется, если бы автору отложить этот рассказ на какое-то время, а потом, не подглядывая, рассказать по памяти на диктофон, а с диктофона - обратно на бумагу, то всё выправится само собой. Как и в настоящих, народных сказках. Ещё, кстати, момент - с названием. Словосочетание "северная сказка" подразумевает сказки северных народностей, или стилизации под них. А здесь "северный" - понятие географическое, никакой стилизации нет. Ещё один повод для читательского недоумения.
А собственно мысли, выраженные здесь - мне нравятся. Вот бы исполнение ещё подогнать... но я могу и ошибаться. Простите, если что не так сказал.

Юрий, спасибо большое за отзыв!
Да, Вы правы, спешу. Будто не у меня написанные вещи отлеживаются годами.
Конечно, эта сказка — сырой набросок, конспект. Стиль, язык… Их тут нет или почти нет. Сюжет родился прошлой осенью, тогда же был записан примерно наполовину и отложен до лучших времен. Потом вдруг нашла файл, вспомнила, за вечер дописала и выложила. Зачем? Почему-то захотелось срочно поделиться этой историей, пусть даже несовершенно изложенной. Переделывать, шлифовать буду непременно. Спасибо за подсказку с диктофоном: обязательно попробую.
Заходите почаще. :-)

ЗЫ: Здесь был другой коммент, длиннее. Убрала.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account