?

Log in

No account? Create an account

t_holina


Летопись затерянных миров

журнал Татьяны Холиной-Джемардьян


Previous Entry Share Next Entry
Вспомнилось...
t_holina
Что можно рассказать о Карельских озерах? Вода их то синее сапфира, то как серебро, то как сталь. Порою она становится свинцово тусклой и темной, но об этом я до поры умолчу.
А серо-розовые сосны по берегам, с ветвями, прихотливо изогнутыми, будто на японских гравюрах?
А камни, чья поверхность таит, если приглядеться, тягучий узор застывших лавовых струй?
А хрупкое филигранное кружево лишайников под ногами?
Да, всю эту красоту, сказку стерегут голодные комары. Да, там нет дорог и почти нет жилья. Единственным транспортом оказывается лодка или собственные ноги, единственным ночлегом — палатка или рыбачья избушка, еду нужно готовить на костре.
Да, там холодно. Мало кто рискует купаться в этой кристально чистой, но: «Брр!» — ледяной воде.

Тонкая нота печали звенит в тишине над прозрачной гладью озер. Печаль разлита в воздухе. Печально пустое небо над огромными безлюдными пространствами болот, воды и земли.
Печаль исподволь проникает в сердце, поселяется там — и ты уже не смеешься вместе со всеми у походного костра. Как бы в недоумении встаешь, делаешь несколько шагов в сторону — и замираешь. Слушаешь тишину, глядишь в колдовской сумрак белой ночи, ищешь ответа на никогда не задаваемый вслух вопрос: «Откуда эта печаль? По ком звенит и плачет невидимая струна?»
Камни могли бы дать ответ. Камни помнят все, но молчат. А если б вдруг заговорили — скорее всего поведали о леднике. О злой обиде земли, чья мягкая, нежная плоть стесана до костей: в незапамятные времена. Суровой и скудной стала земля, изменился климат. Никогда уже не вырастут здесь могучие широколиственные леса. Лишь цепкие сосны, да угрюмые ели, да робкий березняк с осинником.
Но камням: наиболее стойким, что не истерты в песок и щебень, не унесены далеко к югу — безжалостный ледяной бульдозер даровал красоту и свободу. Красоту сглаженных, округлых, напряженно-текучих форм — и свободу видеть Солнце. Урок нагляден: слова камням воистину ни к чему.
Помнит вода. Все помнит: дела давно минувших дней и совсем недавние. Стесненная плотинами, она поднялась и затопила многое. Ей не впервой. Кто сочтет, сколько атлантид хранит в себе ее холодная, зыбкая глубина? Вслушайся в песни воды: яростный шум прибоя, шорох дождевых капель, нежное журчание ручья. Коварная стихия чарует слух разноголосой музыкой, завораживает взгляд игрой струй — но ревностно хранит свои тайны. Тайны живой и мертвой воды…
Деревья — не хотят вспоминать. Молодой поросли не до былого. Юные сосенки торопливо, жадно тянутся к Солнцу, распихивая друг друга зелеными колючими локтями.
Старые деревья умерли, убиты — почти все. Их черные скелеты гниют в воде. Мертвые руки корней цепляются за камни. По берегам озер всюду пни, пни, пни. А те немногие, кому посчастливилось уцелеть — крученые, корявые, изломанные — они, наверное, постарались все забыть. Здесь был лесоповал.
Зашумит бродяга-ветер, взъерошит листву и хвою, потревожит водную гладь. Всюду он летал, все видел, все слышал. Хоть тихим сквознячком, а проник в самые потаенные бункеры и берлоги. Научиться понимать его речь — никаких газет не надо, никакого телевиденья с интернетом. Но даже тогда — стоит ли задавать ветру серьезные вопросы, не про новости…
Нет, стихии не помогут, не ответят. Остается заглянуть в собственную душу, спросить ее: «Душа, о чем грустишь-печалишься?» «О чем всегда», — тихо промолвит душа. — «Время быстротечно, жизнь коротка, Небесное Отечество далеко. Обыденная суета отнимает силы, глаза не замечают чудес, слух притупился для зова вечности…» «Но почему ты раньше молчала, не жаловалась?» «А кто меня слушал?»

Так по ком же звенит та струна? Как и колокол — всегда по тебе. В тишине покинутого людьми, запустелого края слышнее сигнал бедствия от собственной души. Многое можно понять, собрать, обрести — в безмолвии лесных чащоб.
Но земля… Она тоже тоскует: по людям, которые любя, назовут ее родной, согреют хозяйским взглядом, теплом трудолюбивых рук; по детским голосам и смеху…
Прости, Карелия, мы снова — мимо, мы снова — всего лишь перелетные птицы. Прости, не поминай лихом…

Навеяно воспоминаниями о байдарочном путешествии по Княжегубскому водохранилищу в Северной Карелии, три года назад.

  • 1

Заложники вечности

(Anonymous)
Беда таких, как я, в том, что нам доступно ощущение Вечности, поэтому в мире начал и окончаний нас всегда гложет наша тоска... Мы не можем признать ценность материального, ибо глубина нашего Духа выходит за пределы материи и прорывается в бесконечность...
Пленники в собственных телах, пленные души, хранящие в подсознании беспредельность пространства и обжигающий восторг всеохватывающего бытия - бытия ВЕЗДЕ, бытия ВСЕМ, ныне заключенные в безысходной ограниченности тел, потерявшие себя, утратившие свободу и память...почти... Не утратившие только тоски по безграничному, жгучей, отчаянной, горькой...КТО МЫ? Наша истинная Родина - ВЕЧНОСТЬ - недостижима в этих бренных телах, но мы сохранили какую-то толику связи с ней; поэтому в реальности мы так неестественны, так трагичны. Здесь мы - гости? Или - ссыльные? Реальность сковывает нас , как панцирь, не дает выпрямиться в полный рост, быть ВОИСТИНУ собой. Для человеческой особи нам дано слишком много Духа - человеческая личина держит ДУХ в оцепенении. И только редкие проблески Красоты - словно приветы нашей подлинной Отчизны - дают нам силу нести крест реальности. В погоне за потерянной Вечностью мы упускаем жизнь.

  • 1